Век-волкодав - Страница 31


К оглавлению

31

На этот раз указующий перст, не оплошав, ввинтился в воздух чуть ли не со свистом, указуя прямиком в давно не метенный потолок. Но товарищу Кречетову так и не довелось познать комиссарскую мудрость — помешал громкий стук в дверь. Удар, затем еще, еще…

Мужчины переглянулись.

— Пожар, что ли? — Кречетов встал, оправил застиранную добела гимнастерку. — Если и пожар, зачем молотить-то? А насчет погремушек, я вам Лев Захарович, позже расскажу. Имеется тут такая, Лаин Хуа зовется.

За дверью пожара не было, зато присутствовал барон Унгерн, на помине легок.

— Разрешите войти, господин красный командующий?

Пахнуло дешевым одеколоном, в пол ударили вычищенные до блеска желтые сапоги. Халат-курма тщательно выглажен, кожаная плеть пристроилась при широком поясе, фуражка надвинута на самый нос, один ус вздернут к уху, второй, как и полагается, смотрит вниз.

…Погоны — когда-то золотые, ныне вытертые почти до самых ниток. Маленький белый крестик на груди.

— Здравия желаю, господа!

«Господа» вновь переглянулись.

— Вечер добрый, Роман Федорович, — невозмутимо кивнул Кречетов. — Проходите, не стойте у порога.

Представитель ЦК, поморщившись, принялся глядеть в темное окно. Гостя, впрочем, это ничуть не смутило.

— Господин красный командующий! Прошу дозволения в вашем присутствии обратиться к господину Мехлису!

На этот раз Иван Кузьмич промедлил с ответом. Прежде барон отнюдь не обременял себя китайскими церемониям.

— Обращайтесь, — наконец, разрешил он. — Только кричать не надо, а то караульные тревогу поднимут.

Бароновы усы шевельнулись. Плотоядная усмешка, горящий злой радостью взгляд…

— Господин ко-мис-сар!..

— Лучше «гражданин начальник», — не оборачиваясь, бросил Мехлис. — Такое обращение принято в местах заключения на территории СССР. Привыкайте, пригодится.

— Господин комиссар, гражданин начальник, — барон резко выдохнул. — Ввиду изменившихся обстоятельств считаю возможным ознакомить вас с приговором, мною вынесенным. Сразу уточню, что он окончательный и ни-ка-кому обжалованию отнюдь не подлежит.

Лев Захарович неспешно встал и, взяв из лежащей на столе пачки папиросу, щелкнул зажигалкой.

— Может, лучше фельдшеру зайдете? Бром у него еще остался.

— Вавилонский масон, член большевицкой «цеки» Мехлис Лев Захарович приговаривается к квалифицированной казни — разрубанию на части посредством мясницкого топора, начиная с пяток…

Унгерн, задохнувшись воздухом, яростно дернул себя за ус.

— Казнь будет производиться под духовой оркестр. Репертуар: русские народные мелодии, начиная с «Комарицкой». Время исполнения: не менее шести часов, после чего комиссарский фарш надлежит скормить собакам, голову же обработать должным образом и поместить на казацкой пике в людном месте ради воспитательного момента!..

Мехлис, глубоко затянувшись, выдохнул синеватое колечко папиросного дыма. Иван Кузьмич же горестно констатировал, что за фельдшером идти придется. А еще понадобится пара веревок и ведро с водой.

— Однако!!!

Стены комнаты дрогнули, зазвенели стекла.

— Исходя из нынешних обстоятельств казнь временно… Вы слышите, граж-да-нин на-чаль-ник? Временно откладывается. Господину Мехлису присваивается звание полковника, он назначается моим специальным представителем в России. Задача: проведение переговоров с руководителями СССР. К исполнению обязанностей приказываю приступить немедленно!.. Вы меня поняли, господин Мехлис?

Кречетов шагнул к двери, дабы привести фельдшера, а заодно пару бойцов покрепче, но был остановлен негромкими словами пламенного большевика.

— А вам не кажется, гражданин Унгерн, что вы опоздали на три года?

— Хмм…

Барон грузно опустился на стул, бросил на колени фуражку.

— Господин Мехлис! Три года назад я не имел нужных сведений о составе большевицкого синклита. Откуда? Степь, дикость, тарбаганы бегают… Про масонов в составе вашего «цека» мне, понятно, доложили, но о здоровом, так сказать, элементе, я и не слыхивал. Потом, уже в плену, довелось почитать вашу прессу, да и поговорить кое с кем. На допросе я изложил господину Щетинкину некоторые соображения по поводу военных действий русской армии в Китае и на Тибете. Не из надежды на помилование, а исключительно ради пользы дела.

Кречетов невольно почесал затылок. А ведь действительно! Щетинкин как-то при встрече обмолвился, что план похода из Монголии в Тибет давно проработан, причем план отменный, прямо как из Генерального штаба.

— За час до расстрела из Столицы пришла телеграмма, с господином Ярославским, государственным обвинителем, даже истерика случилась. А потом от меня потребовали все изложить в письменном виде, предоставили не только карты местности, но и разведывательные донесения…

— Допустим, — все так же невозмутимо откликнулся новоиспеченный полковник. — Но внешней политикой в СССР руководит Политбюро, а вооруженными силами — Революционный Военный совет. Ваша инициатива, гражданин Унгерн, избыточна.

Барон, привстав, уперся руками в стол, ухмыльнулся злорадно:

— Об этом предоставьте судить мне, господин специальный представитель. Ваше дело — доложить и выслушать ответ. Решение по Тибету давно принято, однако ему противостояла воля господина Бронштейна. Сей иудеомасон не хотел ссориться с республиканским правительством в Кантоне. Ныне же, когда помянутый отправился прямиком в котел к господину Карлу Марксу, время настало.

31